Закладки
  • Иконка социальной сети YoutubeYoutube
  • Иконка социальной сети ВконтактеВконтакте
  • Иконка социальной сети FacebookFacebook
  • Иконка социальной сети InstagramInstagram

Танки, жара и кровь. Почему Красная армия не взяла Варшаву летом 44-го

Бойцы Красной армии на улицах Кракова. Иллюстрация Ирины Давидович

Летом 1944 года наступление Красной армии развивалось, как казалось, неостановимо. Во фронте того, что осталось от немецкой группы армий «Центр», зияла дыра, а танки русских мчались по равнинам Польши к Варшаве. 2 августа в Варшаве началось восстание, которое подняли в расчете на быстрый прорыв к городу танков РККА. Однако, как раз перед Варшавой наступление русских неожиданно застопорилось. По этому поводу многие говорили о сознательной остановке, которая будто бы диктовалась желанием дать нацистам разгромить повстанцев. Однако в реальности на берегу Вислы бушевало сложное маневренное сражение, в котором вопрос о восстании вообще был глубоко второстепенным.

Навстречу «Буре»

В июне 1944 года Красная армия «отметила» третью годовщину начала войны грандиозным наступлением в Белоруссии – операцией «Багратион». В течение буквально пары недель в цепочке котлов исчезли основные силы немецкой группы армий «Центр». Вскоре началась серия наступлений, призванных выбить вермахт из западных областей Украины – и начался прорыв в Польшу.

Не слишком известный, но реальный факт: ужасы оккупации Польши не слишком отличались от ужасов оккупации СССР. Извивы нацистской расовой теории распространялись на поляков и многочисленных польских евреев в полной мере. Люди погибали и в результате гуманитарной катастрофы, и непосредственно от рук оккупантов.

Партизанское движение зародилось в Польше практически сразу после оккупации страны. В 1939 году польская армия была разгромлена стремительно, но у блицкрига неожиданно выявилась обратная сторона: в стране осталась масса людей, не охваченных мобилизацией и готовых драться. В подполье зачастую уходили централизованно, по приказу командиров, с оружием. К тому же, некоторое количество оружия, боеприпасов и и снаряжения осталось в полях после битв. Подпольные отряды в ходе войны получили именование «Армия Крайова» - то есть «Внутренняя», в противоположность «Внешней» - контингентам поляков в составе армий Антигитлеровской коалиции. Партизаны политически подчинялись правительству, эмигрировавшему в Лондон. АК действовала на обширных пространствах, включавших в том числе довоенные владения Польши, отошедшие к СССР, западную Украину и Белоруссию. Отношения с украинскими националистами быстро оказались разорваны, а вот с советскими партизанами палитра была куда богаче: от вражды и «холодной войны» прямо в подполье до сотрудничества.

Тем не менее, АК никогда не была дружественной к СССР. Поляки исходили из «доктрины двух врагов» - Германии и СССР. Разница состояла в том, что СССР предпочитали все же не противостоять острием против острия. Сотрудничать с Советским Союзом «лондонцы» были готовы только при условии передачи «кресов» - тех самых западных областей Украины и Белоруссии.

Исходя из этого, был разработан план «Буря». Его смысл состоял в том, что при подходе сил РККА поляки должны были выходить из подполья, поднимать восстания и встречать русских с позиции «полноправного хозяина». Правда, у этого плана был целый ряд очевидных слабых мест – начиная с того, что он требовал очень точного расчета момента – когда немцы уже будут слабы, а русские еще не придут – и заканчивая вопросом о том, что будет, если «полноправного хозяина» не признают.

В рамках «Бури» восстания подымались в Львове, Вильнюсе и еще некоторых городах. Как правило после этого отряды аковцев добровольно-принудительно распускали; рядовых и младших командиров отправляли в Войско Польское, офицеров в худшем случае ждало долгое неприятное общение с советскими органами госбезопасности. Правда, большинство повстанцев вообще не вникало в политические дрязги, эти люди искренне хотели освободить родину от нацистов. Ключевым городом для «Бури» была Варшава, где собирались основные силы АК. Все эти политические пертурбации и предопределили многие события на полях сражений.

Танковая лавина

О политике также мало думали солдаты и офицеры 2-й танковой армии русских. В середине июля 44-го армия генерала Семена Богданова вообще не нацеливалась на Варшаву; она находилась в районе южнее Припятских болот, и скорее уж должна была вести бои на юге Польши. Однако политика и военные соображения толкнули армию по затейливому маршруту.

18 июля началась Люблин-Брестская операция. Войска маршала Рокоссовского атаковали южнее Припятских болот на территории Украины с выходом, в ближайшей перспективе, в Польшу. 22 июля в прорыв пошла, собственно, 2-я танковая армия. Немецкие пехотные части уже были основательно помяты боем с пехотой русских, а удар 800 танков сразу на фронте двух немецких дивизий привел к тому, что пехоту нацистов просто погребло под этой стальной волной. Атакованные части рассеялись по лесам – кто успел. Несколько дней отдельные группы нападали на тыловые колонны, после чего остатки добила и пленила пехота, идущая за танковой армией.

А 2-я танковая пробивалась на Люблин. Именно здесь впервые сыграла свою роль политика. Богданов и стоящий над ним Рокоссовский предпочли бы разгромить несколько дополнительных немецких дивизий и захватить более удобные позиции. Поначалу задачи танкистов объяснялись чисто военными соображениями – требовалось быстро вырваться в район Демблина и занять плацдарм за Вислой.

Однако политические соображения требовали занять крупный город, в котором можно посадить лояльное польское правительство. Так что 2-я танковая атаковала Люблин.

Это решение имело свои последствия. Люблин находился несколько в стороне от полосы наступления 2-й танковой. Город был каменный, с капитальными строениями и подвалами. Внутри находились не такие уж грандиозные силы немцев, в основном остатки ранее разбитых частей, но выковыривать их из застройки было занятием непростым.

Люблин был взят штурмом буквально за три дня. После этого в городе обосновалось лояльное советским властям польское правительство, отправившее «лондонцев» на обочину. У него имелось то очевидное преимущество, что оно находилось в Польше и имело все увеличивающуюся территорию под контролем. Однако для войны это также оказались очень важные три дня. Во-первых, из-за заминки под Люблином 2-я танковая уже не успевала быстро занять переправы – немцы отошли за Вислу и взорвали их. Во-вторых, генерал Богданов был тяжело ранен в бою, и в должность командующего танковой армией вступил начальник штаба Алексей Радзиевский. Он и возглавил совершенно неожиданный маневр 2-й танковой.

Армию развернули почти под прямым углом и бросили вдоль восточного берега Вислы на север. Танкисты должны были обойти Варшаву, «счистить» немцев с восточного берега и дать пехоте захватить плацдармы за Вислой, а затем обойти польскую столицу, оставить ее по левую руку и захватить плацдарм за Наревом в районе Пултуска. Звучит сложно, но на практике 2-я танковая просто должна была идти по восточному берегу Вислы на север, впритирку обходя Варшаву и убивая все на своем пути.

Этот поворот оказался совершенно неожиданным и имел своеобразные последствия. Дело в том, что немцы планировали закрепиться на восточном берегу реки, и прибывшая на позиции севернее Люблина 73-я пехотная дивизия уже начала окапываться.

26 июля она встретилась с разведывательными частями 2-й танковой, 27 ее с марша атаковали крупные силы русских, а к 28 числу немецкая дивизия была разбита обходным маневром. Разведотряд 164-й танковой бригады въехал на компункт дивизии, ее командир генерал Франек попал в плен.

Однако на сцену уже выходили новые «актеры».

Немцы прекрасно понимали, чем чреват разгром 73-й пехотной дивизии. К тому же, им в любом случае требовалось решать вопрос с восстановлением разрушенной «Багратионом» линии фронта. Фельдмаршал Вальтер Модель, возглавивший этот процесс, получил под командование не только остатки разгромленных серией ударов дивизий, но и целый выводок подвижных соединений.

Первое из них было обнаружено как раз во время избиения немецкой пехоты. К месту боев вышел разведбат «парашютно-танковой» дивизии «Герман Геринг». Детище рейхсмаршала Геринга обладало внушительным танковым парком – почти в сотню танков и  САУ. К тому же, туда же направлялись силы 19-й танковой дивизии, дивизии СС «Викинг», а в затылок им дышала еще и знаменитая «Мертвая голова» и менее известная, но мощная и свежая 4-я танковая дивизия.

Правда, пока немцы находились в странном положении «очень сильные, но потом». Фронтом на юг оборонялась пестрая группировка из помятой 73-й пехотной, охранного батальона и подходящих частей «Германа Геринга» и 19-й танковой дивизии. Остановить танковую армию этой сборной было невозможно – и 28 июля этот факт был явлен на практике: разведбат «Германа Геринга» был опрокинут. Первые контратаки немецких танков и САУ вообще были малоудачными, причем во время прорыва советских танков в тыл немцам был убит обер-лейтенант Геринг – племянник знаменитого нацистского функционера. Немцы попросту не могли выстроить везде одинаково прочную оборону.

Однако на кураже Радзиевский откровенно увлёкся и пропустил момент, когда перед фронтом 2-й танковой армии одна за другой из тумана войны начали выплывать немецкие боевые группы. Советская пехота отстала, а немцы собирали все более внушительный ударный кулак, который вскоре мог получить численное преимущество.

В этой связи решение Радзиевского бросить в глубокий обход Варшавы 3-й танковый корпус его армии выглядит уже откровенным авантюризмом. Вряд ли он поступил бы так, имея точные разведданные: его армия наступала на превосходящего в силах противника. Но что сделано то сделано: в последних числах июля 3-й танковый корпус 2-й танковой армии атаковал в обход Варшавы, выходя на коммуникации немецких дивизий. Танкистам удалось прорваться в Радзимин и Воломин – городки, соответственно, к северу-северо-востоку и северо-востоку от Варшавы. 31 июля разведка Радзиевского уже зафиксировала 4 танковых дивизии перед собой.

Битва под Варшавой

Тем временем, в Варшаве польские повстанцы переживали сложные часы. Из города уже начали бежать немецкие тыловики, и многие командиры Армии Крайовой считали, что необходимо поднимать восстание по плану «Буря», иначе будет поздно, и столицу освободят русские. Интересно, что разведка АК адекватно оценивала ситуацию, и руководивший ею Казимеж Иране-Осмецкий предлагал не пороть горячку и проследить за развитием событий. Однако у командующего АК Тадеуша «Бура» Коморовского уже сдали нервы, и вечером 31 июля он распорядился выступать. Вскоре началось знаменитое трагическое Варшавское восстание.

Танк Т34-85 на улицах Варшавы. Иллюстрация Ирины Давидович

Между тем, штаб 2-й танковой армии уже отдал приказ о переходе к обороне. 3-й танковый корпус забрался в тыл к немцам, и те находились восточнее, севернее и западнее. Нужно было дождаться только прибытия пехоты 47-й армии, которая постепенно догоняла танкистов. Однако до этого еще предстояло дожить.

1 августа на равнине восточнее Варшавы рубились сотни танков. 2 августа бригады 3-го танкового корпуса были атакованы со всех сторон. Командующий 3-м танковым корпусом генерал Веденеев оставил Радзимин и отошёл южнее к Воломину. Однако там 3-й корпус находился фактически в окружении. Две бригады – 50-я и 51-я – понесли тяжелейшие потери, их командиры погибли. 8-й танковый корпус не мог помочь товарищам, поскольку сам отбивался от немецких атак.

Однако катастрофы не состоялось. В последний момент 8-й танковый был усилен 125-м стрелковым корпусом, к полю сражения подтянулись также кавалеристы 2-го корпуса. Догнавшие броню пехотинцы снова качнули весы – немецкие атаки начали вязнуть. Фельдмаршал Модель выбросил на стол все козыри сразу, но теперь уже русские постепенно вводили в бой резервы.

Немцы рассчитывали на уничтожение как минимум 3-го корпуса Веденеева, в идеале – также 8-го корпуса Попова. Однако в ночь на 4 августа к танкистам Веденеева пробили коридор и позволили отступить на юг.

Подошедшая пехота поставила крест на планах разбить основные силы 2-й танковой армии. Однако никаких шансов быстро охватить Варшаву или немедленно прорваться в ее восточные пригороды уже не было. В Варшаве гремело восстание, которое уже было обречено. Немцы вывели из боя потрепанные 19-ю танковую дивизию и «Герман Геринг» только 5 августа, тем же вечером начала выходить из боя 2-я танковая армия. К этому моменту ее решили использовать для поддержки плацдарма за Вислой у Магнушева, где начались жестокие немецкие контратаки. 2-я танковая армия потеряла около 800 человек погибшими, лишилась большого числа танков и нуждалась в передышке. В этот момент эсэсовцы уже вели зачистку Варшавы, убивая не только повстанцев, но и толпы гражданского населения. Занять восточные пригороды польской столицы удалось лишь в сентябре, а высадить хотя бы на время десант на западном берегу Вислы – в середине сентября, когда восстание уже было почти разгромлено.

Фельдмаршалу Моделю удалось положить предел феноменальным успехам русских. Правда, для этого ему пришлось достать резервы отовсюду – часть его сил приехала аж из Италии. С другой стороны, РККА не добилась полного успеха, но успешно поглотила немецкие резервы, зачистила крупную территорию. Кроме того, именно под прикрытием танкистов Радзиевского пехота знаменитой 8-й гв. Армии – «сталинградцы» Чуйкова - форсировала Вислу и захватила мощный Магнушевский плацдарм. Немцам не удалось ни выйти в тыл этому плацдарму через позиции танкистов Радзиевского, ни снести его атакой в лоб. А вот польское восстание было обречено, но тогда об этом еще почти никто не догадывался.

Автор: Евгений Норин
Поделиться:
  • ВКонтакте
  • Одноклассники
  • Facebook
  • Twitter
  • Telegram