Закладки
  • Иконка социальной сети YoutubeYoutube
  • Иконка социальной сети ВконтактеВконтакте
  • Иконка социальной сети FacebookFacebook
  • Иконка социальной сети InstagramInstagram

Сто лет назад во Владивосток пришла лёгочная чума

На Дальнем Востоке ещё шла Гражданская война, Приморье было оккупировано японцами.

Первой жертвой стал китаец Лю Чун Шень, живший в доме №193 по Светланской. В тот же день, 10 апреля 1921 года, скончались ещё два китайца со Светланской, 112. 13 апреля в дровах у дома по Светланской, 98 нашли ещё один труп. В тот же день в чумное отделение доставили больного Лан Гуна со Светланской, 175. Ночью он пытался бежать, был застрелен часовым, вскрытие показало чуму. 14 апреля умер китаец Лю Бен Вян из дома №42 по Корейской улице (ныне Пограничная)… Китайцы, как и раньше в случае с холерой, прятали больных, по-тихому избавлялись от трупов (конечности и голова умершего пригибались и приматывались к туловищу; тюк, который с первого взгляда сложно было принять за человеческое тело, куда-нибудь подбрасывали), в больницы не обращались, с властями не сотрудничали.

Умерли несколько медицинских работников: сестра милосердия Софья Даниленко, принявшая больного без респиратора, санитар Филипп Гадяцкий (заразился при уборке трупов из-за рваных рукавиц), фельдшер Иван Доброжанский – болел эмфиземой, из-за чего снимал респиратор… Врачи отмечали удивительную быстроту течения болезни: люди умирали за 1-3 дня, причём при их выслушивании изменений в лёгких не обнаруживалось.

Отряд карантинной стражи ходил по притонам Миллионки, проверял колодцы и помойки, убирал трупы с улиц, проводил ночные зачистки. Ввели прогрессивный «чумной налог».

Пиком стали пятая (умерло 26 человек, найдено 63 трупа) и шестая (42 + 47) недели.

Всего за полгода было сожжено (сначала на кострах, потом в крематориях - во Владивостоке и Никольске-Уссурийском) 647 чумных трупов, из них китайских - 629. Умерли восемь медицинских работников.

Владивостокская чума 1921 года зафиксирована в литературе.

Из рассказа «Убивший чуму» Арсения Несмелова, жившего во Владивостоке в 1920-1924 гг.: «По утрам, выходя из своих домов, мы наталкивались на трупы, подброшенные к воротам и палисадникам, – жатва чумы за ночь. По ночам родственники умерших выволакивают мертвецов на улицу и бросают подальше от своих домов. Иногда мертвецов упаковывают в высокие плетёные корзины или заталкивают в большие мешки. Своеобразные посылки Чёрной Смерти, на которые наталкиваешься на углах улиц, у ворот, у решёток скверов. За трупами приезжает мокрый от сулемы грузовик… На нём – стоя, держась за руки – покачиваются люди в белых масках с круглыми чёрными глазницами стекол, в серых, пропитанных сулемой брезентовых одеяниях. В руках у этих людей длинные тонкие багры, похожие на копья. Ими они поднимают и кладут на грузовик трупы чумных. Горожане издали наблюдают за работой страшных людей, вспоминая слышанные в детстве рассказы о том, как черти волокут в ад грешников».

Из романа «Пароль не нужен» Юлиана Семёнова (1966, первая книга о Штирлице): «Исаев вёл Сашеньку по рабочим кварталам, он вёл её по страшным подвалам, населённым рахитичными детьми и женщинами с громадными от голода глазами. Он вёл её по ночлежным домам и сараям, где ютятся семьи; он подвёл её к ограде чумного лазарета и показал штабеля коричневых мертвецов, припорошенных жёлтым снегом…».

Тему эпидемии 1921 года Семёнов использовал и в пьесе «Шифровка для Блюхера», написанной на том же материале:

«ЧЕН. Чумных сжигают по ночам на шпалах. Там много золота – зубы и обручальные кольца…

САШЕНЬКА. Позвоните мне, Исаев. Пойдём к чумным».

Автор: Василий Авченко
Поделиться:
  • ВКонтакте
  • Одноклассники
  • Facebook
  • Twitter
  • Telegram