Фидель Кастро, Хрущёв и Кеннеди: кто спас мир от ядерной катастрофы в 1962 году

В наше время обещания покарать друг друга ядерным оружием звучат из уст первых лиц самых разных стран регулярно. Однако их, кажется, не воспринимают серьезно ни ораторы, ни аудитория. Между тем, в мировой истории был эпизод, когда СССР и США действительно стояли в одном шаге от атомной войны.

В 50-е никто бы не подумал, что мировой кризис разразится из-за небольшого бедного острова Куба, который воспринимали как место для недорогого туризма. Многое изменилось 1 января 1959 года, когда революционеры под командой Фиделя Кастро изгнали диктатора Батисту. На Кубе установилось социалистическое правительство, которое немедля наладило контакты с Советским Союзом. Если в СССР давно устоялась новая бюрократия, и номенклатура стала совершенно нормальными чиновниками обычного образца, с поправкой на социальный строй, то марксизм кубинцев был наивным, энергичным, и они были готовы ради мировой революции на такой риск, который Москве уже давно казался неоправданным.

Американцы почувствовали себя уязвленными: новая социалистическая страна, и где, под самым боком! Однако попытка быстренько свергнуть Кастро провалилась: спецотряд из кубинских эмигрантов под патронажем США, высадившийся в заливе Свиней, был разгромлен мгновенно. В Вашингтоне поперхнулись и начали разрабатывать новые варианты смены режима в Гаване; все они были силовыми, от убийства лично Кастро до интервенции силами флота и армии США.

Между тем, у Москвы были свои заботы. В декабре 1957 года на сессии НАТО было принято решение разместить ракеты средней дальности в Турции, Британии и Италии. Это уже вызвало нервную реакцию в Кремле. Дело в том, что подлетное время американских ракет до сих пор составляло около получаса, что позволяло ПВО Союза вовремя среагировать.

Однако теперь время подлета сокращалось буквально до 10-12 минут. А это значило, что в случае войны принимать решения, возможно, придется уже под ударами. Собственный ракетно-ядерный арсенал СССР был еще невелик, и уступал американскому очень серьезно, а теперь еще и существовала серьезная вероятность, что им просто не успеют воспользоваться в случае агрессии неприятеля.

Однако теперь появлялась возможность создать американцам симметричную угрозу. Размещение ракет среднего радиуса действия с ядерными зарядами на Кубе позволяло, если что, отбомбиться по США с той же скоростью, причем ударить по густонаселенному и промышленно развитому Восточному побережью и Югу США.

 Весной 1962 года на Кубу поехала советская делегация во главе с командующим ракетными войсками стратегического назначения маршалом Бирюзовым. Кроме того, Кастро обещали широкую программу поддержки. Кастро быстро согласился с идеей. В случае агрессии против Кубы, СССР обязался защищать остров собственными вооруженными силами. Хрущев грубо, но образно заметил, что американцам нужно «подкинуть ежа в штаны». Операция по подкидыванию получила название «Анадырь». Уровень секретности был таким, что о предстоящих событиях не ставили в известность даже собственный МИД.

Ключевым моментом была секретность. Американцев следовало поставить перед фактом. На остров планировали перебросить ракетную дивизию с 40 пусковыми установками. В Америку при необходимости доставили бы 70 мегатонн ядерных боеприпасов. Ядерные силы были стержнем группировки советских войск на Кубе, но не единственным их компонентом. На остров вводились мотострелки, зенитно-ракетные части, вертолетный полк, истребительный авиаполк. Само собой, для доставки всех этих сил требовался мощный транспортный флот. Использовались торговые и пассажирское корабли. Командовал этим войском Исса Плиев. Плиев был опытным генералом, прожаренным в огне Великой Отечественной, которую прошел, командуя кавалерийскими соединениями, а затем руководил армиями и Северо-Кавказским военным округом.

26 июля 1962 года на Кубу прибыл первый теплоход. Капитаны не знали даже конечного пункта назначения, открывая пакеты, раскрывающие следующую точку, в нужных местах: «Следующий пакет откройте после прохождения Босфора; следующий пакет откройте после прохождения Гибралтара».

На острове сосредоточилась группировка в 40 тысяч солдат и офицеров. Самым важным был рейс дизель-электрохода «Индигирка». Капитан и команда не знали, что именно перевозят, но судя по обилию офицеров КГБ на борту, догадывались, что что-то чрезвычайно важное. Специалисты КГБ, кстати, действовали и прямо на острове. Кубинцы и советские офицеры устроили зачистку острова от агентуры противника.

Между тем, работы на острове привлекли внимание американской воздушной разведки. Над Кубой появились высотные U-2, которые исключали возможность полностью скрыть работы по возведению баз и развертыванию ракетных батарей. Однако русские действовали быстро, так что американцы, даже получив нужные данные, уже не успевали ими воспользоваться. Советские лидеры разумно полагали, что пока проверят, да пока верно интерпретируют полученные данные, пока убедятся, что тревога не ложная, «пить Боржоми» уже будет поздно.

16 октября президент США Джон Кеннеди получил однозначное свидетельство - данные аэрофотосъемки. Да, это позиции ракет. В Белом Доме переполошились, а в это время тысячи людей с муравьиным упорством на жаре строили все новые и новые позиции. Когда Кеннеди собрал совещание, ракеты с Кубы уже могли при необходимости до него дострелить.

По крайней мере, американцы смогли довольно быстро установить с чем имеют дело. Одним из источников данных стал суперагент в СССР, полковник ГРУ Олег Пеньковский. Деятельность Пеньковского часто переоценивают, но он помог своим настоящим работодателям оперативно установить, какого типа ракеты размещаются на Кубе.

Хотя обстановка была исключительно нервной, Кеннеди не стал сходу громыхать оружием. Да, в его окружении хватало людей, которые предпочли бы сходу устроить «весь мир в труху, и прямо сейчас». Любопытно, что к «ястребам» также не присоединился министр обороны Роберт Макнамара. Макнамара вообще был специфическим министром обороны - во время Второй Мировой войны он служил аналитиком, а большую часть времени входил в топ-менеджмент компании «Форд». Макнамара был сторонником гибкого подхода, не выбирая между отступлением и тотальной войной. Для него Карибский кризис стал настоящим испытанием.

Американские лидеры сдержали самых воинственных ястребов. 18 октября Кеннеди встретился с министром иностранных дел СССР Андреем Громыко. Громыко совершенно без вдохновения отнесся ко всей затее с переброской войск на Кубу, и вдобавок, он не обладал всей полнотой знания об операции «Анадырь». Однако интересы страны отстаивал жестко. Диалог с Кеннеди был напряженным, и в итоге к разрешению конфликта не привел.

В США выбирали между блокадой Кубы и немедленной атакой. Остановились на блокаде. 22 октября Кеннеди объявил о введении «карантина»: слово «блокада» означало бы войну (само размещение ракет не являлось формальным нарушением международного права - все по доброй воле сторон, все в своем праве), а в этом качестве президент США входить в историю не хотел. Однако на практике американцы начали разворачивать советские суда, идущие к Кубе с ракетами. Часть советских судов поворотила назад, но «Александровск» с боеголовками на борту пришел на Кубу.  Хрущев объявил, что с Советским Союзом никто не будет разговаривать языком ультиматумов. Любопытно, что американцы в целом были сильнее напряжены, чем русские. В Москве не собирались начинать ядерную войну, и полагали, что американцы этого тоже делать не будут. Пожалуй, в Кремле сильнее бы нервничали, если бы знали, что уже сам Кеннеди полагает возможным вторжение.

Однако 26 октября произошла важнейшая встреча: журналист Джон Скали встретился с Александром Феклисовым, резидентом КГБ. Феклисов через Скали довел до американцев предварительные условия сделки. Вскоре Кеннеди доставили личное письмо от Хрущева. Американцы передали встречные предложения. Смысл сделки состоял в следующем. Русские выводят ракеты с Кубы, американцы гарантируют отсутствие попыток нападать на остров. Феклисов во время переговоров со Скали несколько превысил полномочия, и сообщил о готовности в случае нападения на Кубу встречным движением захватить Западный Берлин.

Хрущев направил Кеннеди собственное послание:

 

Вы хотите обезопасить свою страну, и это понятно. Но этого же хочет и Куба; все страны хотят себя обезопасить. Но как же нам, Советскому Союзу, нашему правительству оценивать ваши действия, которые выражаются в том, что вы окружили военными базами Советский Союз, окружили военными базами наших союзников, расположили военные базы буквально вокруг нашей страны, разместили там своё ракетное вооружение? (…) Вас беспокоит Куба. Вы говорите, что беспокоит она потому, что находится на расстоянии от берегов Соединённых Штатов Америки 90 миль по морю. Но ведь Турция рядом с нами, наши часовые прохаживаются и поглядывают один на другого. Вы что же, считаете, что Вы имеете право требовать безопасности для своей страны и удаления того оружия, которое Вы называете наступательным, а за нами этого права не признаёте.

 

В случае большой войны американцы с гарантией разгромили бы советский контингент на Кубе. Однако перед этим США пропустили бы серию ядерных ударов, которые превратили бы восточную часть Америки в гигантское пожарище.  На этом этапе главным ястребом с советской стороны неожиданно выступил Фидель Кастро. Он полагал, что вторжение США дело решенное, а значит, нужно действовать. А 27 октября произошел один из самых опасных инцидентов за все время кризиса.

В этот день в разведку отправился самолет U-2 майора Рудольфа Андерсона. В 8 утра он оказался над Кубой, его засекли радары, и зенитчики запросили указаний. Но Плиев оказался у Кастро, и решение принял командир зенитной дивизии полковник Воронков. «Двина» отстрелялась по самолету-разведчику. Самолет был сбит, майор Андерсон погиб.

Зенитчики на своем уровне были полностью правы: их-то задача состояла в том, чтобы американцы не «светили» советские военные объекты. Однако это оказалась крупная гирька на весах в пользу открытия боевых действий. В верхах случилась буря. Ее унял новый раунд переписки Хрущева и Кеннеди. Американцы соглашались на условия СССР: гарантии ненападения на Кубу в обмен на вывод ракет с острова. Кроме того, американцы непублично согласились вывести ракеты из Турции и Италии.

Разочарованными остались ястребы по обе стороны океана. Начальник штаба ВВС США Кертисс Лемей вообще считал страшным поражением отказ от вторжения на Кубу. Впрочем, Лемей был известен желанием разбомбить любую проблему, встреченную по жизни, и пользовался репутацией маньяка даже в самих США. Зато бравый генерал вошел в мировую культуру, послужив прототипом карикатурного военного-психопата в фильме Стэнли Кубрика «Доктор Стрейнджлав». Фидель тоже был разочарован. Правда, скорее не тем, что Куба так и не исчезла в ядерном пламени, а тем, что при принятии решения Хрущев с ним не посоветовался. Но разрешение кризиса вообще оказалось делом на двоих: фактически это была личная сделка Никиты Хрущева и Джона Кеннеди.

Еще для одной группы людей смягчение напряженности означало катастрофу. Дело в том, что в США к тому моменту шел настоящий бум частного строительства противоатомных бункеров. Оборотистые предприниматели предлагали линейки укрытий любой сложности, от простеньких конструкторов, с помощью которых любой обыватель мог сам себя закопать, прикрывшись стальными листами, до роскошных многоэтажных укрытий с мебелью, барами, имитацией растительности и звездного неба и прочими излишествами. Сейчас самые толковые из этих бизнесменов сели на госбюджеты и возводят нормальные бомбоубежища по правительственным подрядам, а кто менее ловкий, пошли по миру.

В действительности главным победителем Карибского ракетного кризиса оказался здравый смысл. Планы ядерной войны — это то, что хорошо выглядит на картах. Но в реальном 1962 году СССР и США заглянули в бездну. Возможно, успешному разрешению кризиса здорово помог личный опыт главных участников. Кеннеди и Хрущев воевали на полях Второй мировой, и лучше многих знали, как выглядит настоящий глобальный конфликт. Эти люди нашли в себе способность к компромиссу, и отодвинули призрак ядерной войны в область гипотетических угроз. Военные тревоги между СССР и США еще случались, в том числе очень серьезные, однако они никогда не доходили до того уровня, что в 1962 году.